header_logo

Содержание / 2008 / Оружие и охота №3


Снайпинг



Снайпинг

Сохранение в ВС Украины действующих руководящих документов, касающихся стрелковой подготовки, на практике обесценивает опыт, приобретаемый нашими военнослужащими в ходе различных международных учений и миссий по поддержанию мира.

Вместе с тем, отрывочная информация о стрелковых техниках различного происхождения и предназначения не может служить основой для создания учебных программ, как это происходит в Украине. Подобной информации недостает системности и в ней напрочь отсутствует собственный "украинский" критерий. При написании программ стрелковой подготовки для отечественных пользователей следует исходить из ряда приоритетов, как общего, так и частного характера.

Предлагаемые в настоящее время программы курса огневой подготовки объединяют упражнения, относящиеся ко второму-третьему поколениям подобных программ. Следует напомнить читателям журнала "Оружие и Охота", что к первому поколению относится техника стрелковой подготовки конца XIX – начала XX столетий. Она была ориентирована на ведение сосредоточенного залпового огня, часто еще в двухшереножном строю, по групповым целям, например, пехоте противника в предбоевых порядках, на дистанциях до 1500-2000 м. Об этом свидетельствует и длина ствола штатного оружия (порядка 800 мм), и оптимистически отградуированные прицелы класса "long rang" в винтовках ряда моделей, прежде всего, французской М 1886. На этом фоне некоторое исключение составлял колониальный опыт британской армии, когда от каждого стрелка, взявшего в руки винтовку, требовалось умение уверенно поражать ростовую мишень на дальности 100 ярдов (90 м) в режиме скоростного огня – 10 выстрелов в минуту.

В период между двумя мировыми войнами, в учебных программах доминировала техника стрелковой подготовки второго поколения. Несмотря на кровавый окопный опыт первой мировой войны, в ее основу были положены сугубо спортивные требования. Задачей обучения стрелков была выработка навыка поражения именно центра мишени и именно скупо отмерянным на упражнение количеством патронов. Гораздо меньше внимания уделялось, если уделялось вообще, выработке у пользователя доверия к своему оружию или навыка маневра движением или огнем – выбору огневой позиции, очередности, приемов и режима огня для поражения различных целей. Начало данному направлению было положено в Германии еще перед первой мировой войной, когда военнообязанные соревновались именно в подобных упражнениях.

В СССР стрелковая техника второго поколения оставалась господствующей до последних дней его существования. В числе прочих "родимых пятен" сталинизма эту же архаичную концепцию огневой подготовки, методы и приемы обучения унаследовали ВС и правоохранительные органы государств-республик бывшего СССР.

Достаточно проанализировать нормативы по огневой подготовке того времени, чтобы осознать: насколько буквально отечественные военные следовали сценариям фронтального противостояния пятидесятилетней давности. И еще эта вечная нищета ресурсов массовой армии, вынужденно ограничивавшая огневую подготовку фактически индивидуальными (спортивными) упражнениями с ограниченным количеством патронов, даже для пулеметчиков. Вследствие чего невозможно было на практике (боевыми, а не холостыми патронами) обучить тех ставить, например, заградительный огонь – составляющий основу огневой тактики ВС США…

Между тем, вполне современные стрелковые техники третьего поколения получили начало своего развития еще в конце 1950-х – начале 1960-х гг. Они были выработаны усилиями таких известных стрелков, как Jeff Соoper или Chuck Taylor на основе опыта боевых действий второй мировой войны и последующих локальных конфликтов. Приемы обучения и стрельбы данной школы имели целью обучить пользователя обращению с вверенным ему оружием в любой ситуации, грамотно выбирать огневую позицию, немедленно поражать внезапно появляющиеся цели, также устранять задержки в стрельбе, в том числе в условиях боевого стресса. К середине 1990-х гг. техники и методики данного поколения различными путями стали проникать в Украину, где послужили основой для создания первых отечественных курсов огневой подготовки и спецтактики.

Анализ предлагаемых новшеств выявляет случайность и разнородность заимствований, отсутствие, как системности, комплексного подхода, так и понимания необходимости собственного, украинского критерия боевой (в том числе огневой) подготовки, исходящего из военной доктрины государства и его стратегического положения (о чем ниже).

Достаточно рассмотреть, например, "Курс стрільб із стрілецької зброї для рядового та начальницького складу органів внутрішніх справ України" (Додаток №1 до Наказу МВС України від 24 липня 1997 р. №493), чтобы осознать, что такие элементы тактики, как маневр движением и огнем имеют в нем сугубо формальный характер, упражнения списаны с нормативов советских внутренних войск (весь послевоенный период изучавших приемы борьбы с "бандформированиями" на примерах УПА) и лишь наспех адаптированы к условиям урбанизированного поля боя.

На этом месте у читателей может возникнуть вопрос: почему автор рассматривает преимущественно программы огневой подготовки МВД, ВВ а не ВС Украины? Современные концепции ведения боевых действий как раз и исходят из сценария эскалации, когда гражданский конфликт с участием "миротворцев" перерастает в боевые действия различной степени интенсивности. Таким образом, первыми оказываются втянутыми в боевые действия именно силы "по поддержанию мира". В составе ВС стран НАТО формируются мобильные подразделения нового типа (например, норвежский батальон Telemark), способные в составе международных контингентов выполнять как полицейские, так и общевойсковые задачи.

В области оперативного искусства и стратегии очевидная асимметрия сил вероятных противников уже привела к актуализации на новом уровне сценариев "полицейских войн", подобных тем, которые коалиции европейских государств вели в Крыму (1854-1855 гг.) или Китае (1899-1901 гг.). В своей пронатовской эйфории мы забываем, что Украина формально остается внеблоковым государством и в случае вероятного гражданского конфликта в Крыму или на Буковине нас будут "разнимать" именно миротворцы, как они это уже делали в Абхазии и Косово.

Не следует также наивно ожидать, что иностранные советники, когда такие у нас появятся, будут обучать украинских слушателей по программам, разработанным "для своих". В ВС таких государств, как США, Франция, Великобритания, имеются наработанные учебные программы военной помощи для стран третьего мира. В Ираке американские морские пехотинцы обучают по ним (а не по своим усm