header_logo

Содержание / 2014 / Оружие и охота №2


Переменчивый декабрь

Литературные страницы

«Когда после долгой, то мокрой, то морозной осени, после многих заморозков, выпадает, наконец, настоящий снег, и ляжет пороша — тогда наступает лучшая пора...
Вид земли, покрытой первым снегом, после грязной, гнилой осенней погоды, веселит сердце...»
С. Т. Аксаков,
«Записки ружейного охотника
Оренбургской губернии».

Вечереет. За окнами, плавно кружась, опускаются снежинки и сразу же тают на землю...

— Чай идите пить с пирогом, — зовет мама.

В кухне на столе пышет ароматным жаром румяный, только из духовки, пирог с капустой; в чашки налит душистый цейлонский чай; дольки лимона лежат на синеузорчатом блюдечке; в хрустальной вазе варенье из слив.

— Так ты завтра едешь? — спрашивает отец.

— Да, договорились с Евгением.

— Шерстяные носки и свитер берешь?

— Да.

— Сколько патронов берешь?

— Сорок четыре.

— Ну, давай... Встаешь рано?

— В семь...

Утро.

На календаре первое декабря, суббота.

К десяти часам с другом-охотником Евгением я уже был на его даче. Протопив печку и сделав кое-что по хозяйству, около четырех вечера поспешили мы с ружьями к заливу. Вокруг блеклые картины: голые деревья, побуревшие, поникшие травы, черные ветви кустов. Скучные виды. Но что может быть лучше для глаз охотника!

Вдоль берега тянутся полосой пожухлые рогозы, а за ними раскинулась гладь залива. Далеко на воде заманчиво темнеет стайка каких-то уток. В окрестных просторах ни рыбаков на воде, ни охотников на берегах — мы одни.

Заходим в сапогах по колено в воду — ставим с десяток резиновых утиных чучел. Прячемся в рогозе в шагах восьмидесяти друг от друга. Тихо угасает серый свет короткого дня. Взглядом окидываю небо и воду. В метрах полтороаста справа замечаю на заливе четверку уток. Не плывут ли к чучелам? Нет, кормятся, ныряя, на одном месте, держась метрах в полста от зарослей. А если попробовать подойти к ним? Начинаю подкрадываться через рогоз. Согнувшись и медленно переставляя ноги по вязкому илу, черепашьими шагами двигаюсь к открытой воде, где утки. Но не подпустив на выстрел, заподозрив неладное, утки поднялись и улетели.

Потянул холодный северный ветер. Сухие заросли рогоза не защищают от него. Поднялась волна и одна за одной монотонно пересекают водную ширь. Над водой летит пара крякв. Проходят стороной на соседний большой пруд , за дамбу. Вот еще летит пара, тоже далеко; потом — еще. Мимо Евгения тянет тройка крыжней. Он бьет дуплетом и одна утка, сломавшись, валится камнем вниз. Через минут пять пролетает между нами одиночка. Стреляем оба и утка шлепается о землю в шагах полста.

— Твоя! — кричит Евгений тут же.

Я не возражаю, иду за добычей. На песке, белея подбоем крыльев, лежит плотная крякуха.

Погас закат. Совсем стемнело. Слышно, как на воду опускаются утки где-то против наших чучел, но уже ничего не видно. Подходит Евгений с крыжнем и весело подытоживает нашу охоту:

— По крыжню взяли, дело сделано, и домой не стыдно возвращаться. Собираем в рюкзак мокрые чучела и отправляемся на ночлег.